- Буйная зверюга, - покачал головой водитель. - Как только справляешься, и не исцарапана совсем.
- Она переноску не любит, а так ласковая, - объяснила Викушка. - Успокойся, Марусенька, вот приедем, я тебя выпущу.
Ну почему, дёрнула хвостом Маруська, люди такие бестолковые. А ещё "человек разумный", ха! Это кошка - разумная! И сколько сил приходится положить даже самой умной кошке на приручение хозяев - это ж подумать страшно! А в итоге - запирают в клетку, когда нужно действовать, и дорога каждая минута! А грузовик тащится по городу с окраины на окраину, то на светофорах стоит, то на переездах, а Викушка всё приговаривает, глупая, своё "не бойся".
Наверное, не меньше получаса прошло, пока грузовик наконец-то остановился у нового дома. Викушка поднялась на третий этаж - первая, прижимая к себе переноску с кошкой. Щёлкнула крышка. Маруська не стала ждать, когда её честь по чести выпустят проверить новую квартиру: выпрыгнула, извернулась, рыжей молнией пронеслась вниз по лестнице.
- Маруся, - кричала позади Викушка, - Марусенька, вернись!
Глупая девчонка, думала Маруська. Глупые люди, куда ж вам без Фаддеича! Глупая, глупая хозяйка, ведь сама отдала! Счастье в доме на фикус променяла, ффе! Вернусь, думала Маруська, первым делом грохну тот фикус. Чтобы вдребезги. Нечего ему в добром доме делать, ведьминскому откупу!
Фаддеич устал. Солнце уже клонилось за высотки западной окраины, длинные тени расчертили нагретый за день асфальт. Ясно было, что ночевать придётся под лестницей чужого подъезда, или в случайной собачьей будке, или под боком незнакомой кошки. Да полно, думал Фаддеич, найду ли своих? Может, разумней было бы оглянуться вокруг и выбрать новых хозяев и новое жилье? Это ведь совсем нетрудно: на весь огромный город едва ли наберётся с десяток домовых - тех, кто не бросил на произвол судьбы хозяев, навсегда покинувших дедовские избы.
Но, думая так, Фаддеич всё шёл и шёл - туда, где ревели над городской окраиной заходящие на посадку самолёты. Туда, где обустраивается на невесть каком за последние полтора десятка лет новом месте его. семья, подумалось вдруг. Не хозяева, нет - какие ж они хозяева, когда даже не знают о нём? Просто люди, с которыми он сжился. Которых. любит?
Человеческое слово казалось глупым и неуместным. Домовой - тот, кто обихаживает дом, испокон веку так было. Но его дом остался в далеко и давно, его дом давно заброшен, покинут навсегда, как и вся деревня. Зато есть человек, который помнит тот дом. Который уходит в него корнями - как и Фаддеич, глупый домовой, забывший вековые устои, сменивший дом - на людей. Общие корни - не так уж мало.
Клубок потерял след, и не было в том ничего удивительного: веками проверенные средства не всегда годятся для изменившейся жизни. Но сдаваться баба Аня не собиралась. Вернув метлу на место - в точности за пять минут до возвращения внучка - она спряталась за заднюю стену гаража и позвала Чуру. Уж кто-кто, а помойная крыса найдёт в городе хоть беглого домового, хоть самого черта лысого. Запросит, правда, недёшево. Но дело того стоит.
Торговаться старуха не стала, и Чура взяла след за несколько мгновений до того, как выхлоп мопеда окончательно забил все запахи. Теперь не упустит, и никакие-такие реки-дороги её не собьют. Баба Аня довольно потёрла сухонькие ладошки, щёлкнула пальцами и перенеслась домой. Пока охламонистый внучонок распрощается со своей девицей, как раз поспеют тушёные в сметане грибочки, сварится картошечка. эх, подумала баба Аня, пусть, что ли, Маринку свою в гости позовёт? Домовой почти у них в кармане, самое время о и свадебке задуматься. Оно конечно, Маринка бы и сама справилась, девчонка дельная, да и мать её во дворе лучшая хозяйка. Но с домовым всяко спокойнее.
Маруська не стала повторять путь грузовика. Кошка она, в конце концов, или не кошка? А если кошка - так неужели не найдёт прямую дорогу? И ничего не значит, что она на улице отроду не бывала. Разум - он или есть, или его нет.
Поэтому Маруська смело спрямляла путь дворами - тем более смело, что улица с рёвом машин и сутолокой пешеходов пугала домашнюю кошку до полной оторопи. Дворы, правда, грозили встречей с собаками - но Маруське везло. А вернее, время было удачное: квартирные псы редко выгуливают хозяев посреди дня, их время - утро и вечер, а псы дворовые в этот жаркий денёк беготне за кошками явно предпочитали валяние на солнышке.
Однако в одном проулке, рядом с мусорными баками, Маруське всё-таки пришлось отсидеться на дереве - пока стайка пятнистых остроушек делила добычу: выброшенные кем-то кости, вкусно пахнущие бульоном. В другом месте неопытная в путешествиях кошка свернула в тупик и чуть не заблудилась: пришлось спрашивать совета у местных, полосатых и заносчивых, и долго выслушивать их насмешки пополам с описанием правильной дороги.
А солнце уже клонилось за высотки западной окраины, и Маруська начала бояться, что не успеет обратно до ночи. Викушка, пожалуй, плачет, хозяева мечутся, не зная, как успокоить детёныша. Вместо радостного новоселья. а сами виноваты, дёрнула хвостом Маруська. Но понимание, что хозяйка действительно сама виновата, и что она, Маруська, все делает правильно, не помогало забыть отчаянное Викушкино - "Вернись!". Детёныш, он и есть детёныш, думала кошка. Пусть глупый, да разве можно его не любить и не жалеть? И Маруська бежала ещё быстрее. Так и случилось, что она едва не проскочила мимо Фаддеича.
Фаддеич выкинул из головы мысли о ночлеге: вечера летом долгие, а идти, казалось ему, осталось не так уж много. Но он снова проголодался, и ему очень хотелось молока. Хозяева, небось, и не подозревают, что Маруська клянчит молоко не для себя, невесело усмехнулся домовой. Эх, и что за времена: